1. Уго Чавес,христианский: 1.1 Комeндант, Воскресший и мировой авангард Сильным выстрелом в поле идей, Президент Уго Чавес потряс 27 февраля 2005 года самодовольные размышления интелектуалов и политиков о будущем человечества. Произнёс непроизносимое слово и потребовал непотребное: глубокое обсуждение, без табу и эксклюзий, предназначенное для поиска альтернативы для человеческого рода, превышающей нынешнего капитализма и социалдемократии. Уго Чавес резко выдвинулся на авангард мирового обсуждения, выдвинув необходимость «дальнейшего отстранения от капитализма» и «создания социализма XXI века». Немедля, Комендант утвердил свою позицию, подчеркнув демократический и участвующий характер социализма в Венесуэле «в соответствии с исходными идеями Карла Маркса и Фридриха Энгельса». Любая авангардная позиция, в военном, политическом, творческом или научном смыслах, подвергается тройной критике непонимания, умственной инерции и затронутых интересов. И заявление Коменданта Чавеса не явилось исключением правил. Спустя месяц, утвердил в радио-телепередаче «Алло, Президент» что опозиция «устроила скандал», когда он высказал социалистический характер своего правительства. И немедля уточнил своё изначальное высказание: «Я – социалист новой эпохи, XXI века и предлагаем миру пересмотреть тезисы христианского социализма. Если бы Христос жил с нами, был бы социалистом, (Освободитель) Симон Боливар шёл напрямую к социализму». Чавес, изначально определивший процесс им возглавляемый как «революционный», «гуманный», «боливарский» с целью развития народной «участвующей и действующей демократии», постановил после отменяющего референдума 2004 года что революция вошла в «антиимпериалистический» период и утвердил своё желание о включении темы социализма в план дискуссий, и не только на национальном масштабе. Определил социалистический характер своего правительства так как «ставит социальные вопросы в первую очередь. Капитализм ставит капитал в первое место. Нет, наоборот, социальные вопросы должны идти в первую очередь». Шёлковая перчатка брошена отважным Комендантом интелектуалам, политикам и народам мира в самый подходящий момент всемирной коньюктуры. Усиливающийся темп народной борьбы, и возрождение критического мышления требовали катализатора, способного направить энергии человечества в сторону посткапиталистического общества. И не было достаточных личностей с кликои способным пробуждения отклика на мировом масштабе. Фидель Кастро, конечно, исходя со своего огромного морального авторитета, смог бы созвать на новый полёт Икаруса, но ситуация стратегической обороны в которой находится остров не позволяет выдвинуть созыв нового антикапиталистического освобождения человечества. Ноам Чомский мог бы стать другим возможным провозгласителем подобного вызова status quo капиталистического варварства, но великий учёный и этический пример усиленно работает в других областях человеческого будущего. Оставался лишь Уго Чавес с моральной, политической и общительной способностью срочно установить необходимую для развития человечества авангардную позицию. К счастью, Комендант не отказался от груза креста авангарда. Следовательно, задаче состоит в пояснении сущности «социализма новой эпохи» и в чём состоит его отличие от реально существующего социализма, а также от того что Президент называет «христианским социализмом». То есть, если Новый Исторический Проект Уго Чавеса определяется как «Социализм Новой Эпохи», необходимо понять в чём совпадает и в чём отличается от Исторических Проектов мыслителей прошлого. Эта статья—скромный вклад в этом направлении.

1.2 Христианский социализм и научный социализм Любая теория преобразования в посткапиталистическое общество развивающаяся «в соответствии с исходными идеями Карла Маркса и Фридриха Энгельса», должна правильно отвечать на вопросы и инкогниты исходящие с четырёх экзистенциальных уровней человека: рационально-критического или научного, эстетического, этического и повседневного. Ссылка на Исуса как первого социалиста приложима с этического плана реформаторской практики Назарена и с социального сожительства первых христианских обществ, то есть, с третьего и четвёртого уровней человеческого существования (антропологического). Первые общины обычно носили имя Ekklesía, исходя с терминологии и практики народных собраний политической системы Афин, являющейся первой участвующей демократией в классовом обществе Западного мира, управляемая сочетанием выборных и случайных (методом жеребъёвки) систем; участвующая демократия –однако—не универсальная, элитная, так как исключала женщин, иноземцев, рабов и вольноотпущенников. Со слов Святого Павла, эти собрания ранней христианской Ekklesía имели более демократический характер чем их греческие предшественники, так как не имели ограничений для включения: «Нет более Евреев или Греков, рабов или свободных, мужчин или женщин; так как все –одно в Исусе Христосе». Это продвижение реальной участвующей демократии в «церквях подземелья», утраченное после с преобразованием в Империальную Церковь, повторяется в личной практике Исуса. Этика солидарности, уважения к другому, сострадания к бедному, исключённому, дискриминированному и равенства человеческих прав и практических возможностей в жизни, проповедуемые и воплощаемые Назареном, являлись, безусловно, прогресивным и подрывным элементом в репресивно-племенно-мужеправляющей среде палестино-римского господства, под которым страдали жители Палестины. Однако, очевидно, этическое непокорство Исуса не являлось ни новизной ни редкостью в глобальгом обществе тех времён, примером чему является восстание Прометея против иерархии греческого классового общества, или восхваление правды и свободного мышления Сократа, пятсот лет до мук Исуса. Исус, Прометей и Сократ поплатились жизнью за своё дерзание: непокорный палестинец был прибит к кресту pax romana; мятежный грек цепями прикован к скале деспота Зевса и мудрый Сократ приговорен к бокалу цикуты в руках палачей. В разговоре Прометея со своими палачами, выраженном в бессмертном голосе Эскила, проясняется его «преступление» и причина его кары, сила любви к ближнему побудила греческого мятежника на самоизбранное и титаническое задание истребления несправедливостей установленной власти. «Ты превзошёл предел правосудия богов» (элит – Х.Д.), «чтобы преподнести благо смертным» (бедным – Х.Д.), поясняет палач причину его приговора и кары Прометея. И Сила, императивно излагает укованному нравоучение которое нельзя забыть: «Уплати эту вину богам: научись подчиняться господству Зевса и забудь эти попытки любить людей». И повторяют вечное предупреждение доминирующих классов и их идеологов пркорённым большинствам: «не рождён поселе твой освободитель!». С ясной мыслью и смелостью прикованный бунтарь отвечает, поясняя свою справедливую политическую цель: «Как только Зевс сел на отцовский трон, распределил дары меж богами, присудив каждому своё вознаграждение и установил порядок. Но о несчастных смертных ни понятия... скорее всего предпочёл бы истребить их род и создать новый. Этому никто не воспротивился, кроме меня. Я осмелился, я воспротивился спущению смертных в Ад, превращённых в лохмотья...». Наподобие освободительной практики Прометея и Сократа, самоизбранная роль Исуса покушала против несколько жизненных интересов еврейской олигархии и мощи римской окупации. Назарен боролся, среди прочих, за: а) более равноправное распределение богатства; учитывая что дело шло о аграрной экономии, главным богатством являлась земля, и следовательно, более равноправное распределение земли требовало аграрную реформу; б) демократизацию экономии, семьдесять процентов которой находилась в руках касты купцов, обменщиков и высокопоставленных священников, “Wall Street” которых являлся Храм Иерусалима, превращённый «торговцами быков, овец» и «обменщиками» в «место для сделок», (Иован 2, 14, 16); в)восстановление национального суверенитета, под гнётом римской империи: «Тогда глава священников и фарицеев собрали Высший Совет. Спрашивали: Что делать? Этот человек множит чудеса. Если дать ему волю, все пойдут за ним, и после вмешаются римляне, разрушат наше Святое Место и наши свободы», то есть, наш «Wall Street» и наши привилегии. (Иован, 11, 47,48). На свету этих целей практики Исуса, его казнь была неминуемой. Если сегодня социальный деятель в Латинской Америке, скажем в Бразилии, Боливии, Колумбии или Парагвае отважится на последовательную борьбу за аграрную реформу; если пойдёт с кнутом в руке на Биржу чтобы прогнать господ финансового капитала, анулировать долги граждан и, случаем, распределить их капиталы среди народа, или если организует национальное движение против вторжения в духе вашингтонской доктрины Монро, то ясно его будующее. И это настолько логично по сей день в Латинской Америке как это было 2000 лет тому назад в Палестине или 2500 лет назад в Греции. Таким образом судьбы Прометея, Сократа, Исуса, Эмилиано Сапата, Хорхе Элиесер Гайтан, архиепископа Арнульфо Ромеро, священника Камило Торрес, иесуита Игнасио Эйакуриа, партизана Че Гевара, экологиста Чико Мендес и активиста зы мир Луиз Эдуагдо Герра, следуют тому-же скрытому сценарию, написанному хозяевами стран и жизней. Эти мученники не признают жёсткий закон классового общества: противятся непрерывным катастрофам учинённым народам элитами, пытаясь победить там, где Ангел Истории вседа был сокружён. Уолтер Бенхамин, другая жертва этой нескончаемой борбы героев, описал эту трагедию в своём Девятом Тезисе о Философии Истории: «Существует картина Кли (немецкий художник – Х.Д.) под названием Angelus Novus. В ней описан ангел в момент удаления от чего то на чём сосредоточен его взгляд. Его глаза разочарованы, рот приоткрыт и крылья растянуты. Таким должен выглядеть ангел истории. Его лицо повёрнуто в прошлое. В том что мы воспринимаем как цепь происшествий, он видит единственную катастрофу, непрерывно нагромождающую развалины на развалины, и бросающую всё это ему под ноги. Ангел хотел бы остановиться, разбудить мёртвых и починить разрушенное. Но шторм спускается с Рая и завихряется прямо под крыльями и настолько силён что Ангел не может сложить их. Этот шторм неотменно тянет его в будующее, а он всё воротится к нему спиной, в то время как скопление развалин поднимается перед ним до небес. Этот шторм мы называем прогрессом.» (1) Это –систематическое место Исуса в истории этического сопротивления. Это часть вечной социальной традиции: восстания. И в этом смысле знаменателен его этический пример, выраженный как в речах и проповедях, так и в повседневной практике; знаменателен среди прочих исторических этик дла построения более справедливого общества, которое в настоящее время исключает буржуазный и капиталистический строй. Однако, нельзя забывать что строительство этого нового общества не только требует целесообразных этики и повседневности, но и адекватной рационально-критической теории. И именно в этом пункте созидательный вклад исторического восстания рассеивается в горизонте прошлого и необходимо начать колективное эстетическое, этическое и прежде всего, научное размышление современной эпохи. Драма восстания Исуса осуществляется в объективных условиях пастушеской, меркантильной, кустарной и аграрной экономии, живущей в ритме природы; в малой стране с низкой демографической плотностью; с патриархальным, авторитарным и сельским обществом, сосредоточивающимся вокруг семейных и племенных структур, состоящих из трёх поколений; с почти абсолютно&#